След былого материнства оставил лишь несколько светлых полосок внизу ее живота, но они были почти незаметны, тем более что служанки и не представляли, что ей дважды пришлось быть беременной и один раз родить. А еще женщин интриговал тонкий розовый шрам на груди их герцогини. Такая отметина под стать воину, но никак не нежной женской плоти. Они невольно переглядывались и шептались. Старый белесый след от шрама на скуле и этот рубец… Кем была их госпожа до замужества с Длинной Шеей? Откуда она взялась? Сама Эмма ни разу не проговорилась об этом. Они же не осмеливались спросить – в общем-то, герцогиня была милостивой госпожой, любезной и обходительной.

Поздним вечером они укладывали ее в нагретую постель. Пожилая дама Бегга уверяла, что сегодня герцог не так был занят гостями, и пыталась успокоить Эмму, что сегодня-то его светлость наверняка посетит супругу.

Эмма старалась отвлечь ее от подобных слов расспросами о Лотарингии. Дама Бегга поправляла головное покрывало, садилась на резную скамеечку у ложа. Ей льстило внимание молодой госпожи, к тому же она просто обожала свою землю. О, какой произрастает виноград по берегам Рейна! А какие тучные там нивы! А леса! Один Арденнский лес способен обеспечить дровами все соседние королевства. Там так много диких зверей, и арденнские чащобы всегда служили прекрасным охотничьим угодьем для знати.

Карл Великий каждую осень любил потешить себя этой забавой, ибо осень в Арденнах прелестна. Да не только охота манила Каролинга в Лотарингию. Прекрасные виллы-дворцы в Гондревиле, Эрстале, Тионвиле еще помнят эхо шагов Великого императора. А города! Льеж, Камбре, Мец, Страсбург. И, наконец, Аахен с его великолепным собором, в котором покоится прах Карла Великого. И все это будет теперь принадлежать ей, герцогине Лотарингской, супруге герцога Ренье.