Каждый день он упражнялся в фехтовании со своим отцом и проводил два томительных часа в обществе Дэвида Брума, хвалившего успехи Ланса в латыни и корившего его за недостаточное усердие в английском и чистописании.
Ланс полюбил своего молодого, скучавшего по родине наставника намного больше, чем всех португальских монахов королевы вместе взятых, однако его страшно интересовали матросы, то и дело карабкавшиеся по вантам их пузатого корабля. Капитан Кэрвер, серьезный молодой человек с множеством морщинок вокруг глаз, относился к этому детскому любопытству с большим терпением и даже научил парня пользоваться компасом и читать морские карты.
Ник Джамп, квартирмейстер, также стал другом Ланса. Наблюдая, как отец и сын фехтуют на палубе, он вытащил однажды свой блестящий тесак и показал им несколько матросских приемов, а кроме того, к вящему изумлению сэра Мэтью, знаменитую защиту герцога Йоркского.
Брум не одобрял подобное панибратство Ланса с командой.
— Находясь на борту корабля, — возражал ему Ланс, — следует изучать нравы моряков не менее старательно, нежели труды Евклида на суше. В конце концов все мы англичане. Так утверждает мой отец. И в этом он прав.
Наставник молча поднимал линейку и опускал ее чуть пониже спины своего ученика, как бы вбивая в него одну порцию знании, после чего тот, уважая силу, превосходящую его собственную, садился на лавку и вновь брался за книгу.
Был на корабле еще один человек, к которому Ланс относился с подлинным восхищением. Роджер Кендолл возвращался в Виргинию, куда переселился в первый год правления Кромвеля. У него было истерзанное невзгодами и лихорадкой лицо, но глаза сияли мужеством и отвагой. Он путешествовал вместе со слугой, Недом Пео, также много лет прожившим в колонии. Пео носил кожаную одежду странного покроя и знал много леденящих кровь историй о краснокожих индейцах и голландцах, нападавших на корабли на Джеймс-ривер.
Для сэра Мэтью путешествие было не столь интересно, как для его юного сына. Старый кавалерист, в отличие от своего бывшего командира принца Руперта, ненавидел воду. Каждая лига пути, приближавшая корабль к Виргинии, заставляла его острее тосковать по Англии. Пятнадцать лет он прослужил в войсках Карла I, бил «круглоголовых»