- А так. У грузин, беженцев, тех, что недостроенный дом председателя райкома купили, сына он убил. Вместе с приятелем зарезали они его, закопали труп в лесу, а потом Сережка ходил к грузинам, столовался у них, говорил за обедом, что видел их сына, что скоро приведет его, обнадеживал. Труп нашли, Сережа тогда на коленях перед отцом, стариком-грузином, стоял, прощения просил. Каково?

- Да... - ответил я, - в том, что на коленях стоял, по-моему, главное злодейство.

- Почему в этом главное злодейство? - азартно сощурился Виталий, но тут же потух, нахмурился, - ладно, иди, - сказал он, - журнал возьми.

Я вышел от него с иллюзией свободы, вызванной отказом в работе. Острый вечерний луч пронзил тесные облака, и это диковинно было видеть в городе, в просвете между многоэтажными новостройками. Страшная новость о Сереже мало что изменила во мне, я по-прежнему пытался вернуть свое счастье.