Можно с таким же успехом спросить, почему нельзя отпустить собаку, которую держал и лелеял семь лет. А эти две выдры, Эдаль и Теко, были вскормлены из соски с самого младенчества, жили в домашних условиях до тех пор, пока положение не стало действительно опасным, и они привыкли, что пищу им подают в строго определённое время. Да они и сами не уйдут, и даже если, напротив, ты сам уйдёшь, то они не смогут ни сами себя обеспечить, ни просто выжить при суровом шотландском климате без отапливаемого спального помещения, к которому они привыкли. Совсем иначе дело обстояло с несколькими шотландскими выдрами, которых мы держали в Камусфеарне. Их мы выпустили, и они самым чудесным образом выжили, по крайней мере, несколько лет, несмотря на то, что были так доверчивы к людям.

Иногда я их видел сам, однако, гораздо чаще получал письма от англичан-туристов, которые побывали на Западном нагорье. Они писали мне, что в том или ином месте, но всегда в пределах около пятнадцати миль от Камусфеарны, из моря вдруг выходила выдра, безбоязненно подходила к ним и нюхала у них обувь. Некоторые при этом спрашивали, что это, нормальное поведение для выдры? Каждое такое письмо очень меня радовало, так как в нём говорилось, что те существа, которых мы приучили доверять людям, ещё не погибли из-за их доверчивости.

Но в отношении Эдаль и Теко не могло быть такого простого решения, и я, наконец, понял, что если любить животных так же, как людей, то при этом усугубляются собственные страдания. Иногда я завидую тем, кто равнодушен к млекопитающим другой породы, отличающейся от своей, но, возможно, при этом усиливается общее восприятие и понимание, сострадание и нежность, которые слишком уж заторможены у большинства из рода человеческого, настолько заторможены, что теперь мы оказались перед угрозой своему собственному существованию. Вот из всего этого слагалось моё отношение к этим двум выдрам, поэтому решение оказалось результатом болезненной борьбы с самим собой, гораздо более болезненной, чем можно описать словами. Но борьба уже закончилась, и решение принято. Выдры уходят, Камусфеарну закроют, а я где-то обрету себе новую жизнь.