В какой-то момент Галя не выдержала, остановилась и стала откровенно, с завистливым восхищением рассматривать отдыхающих. По ту сторону изгороди, совсем близко, трое молодых людей перепасовывали друг другу мяч, рядом стояла красивая девушка в купальнике яркой расцветки. Эта бесстыдница стояла, широко расставив ноги, запрокинув голову, подставляя стройное тело лучам солнца, по ее блуждающей улыбке чувствовалось, что она себе очень нравится. Время от времени, как бы подчеркивая прелесть своей фигуры, девушка меняла позу — со стороны могло показаться, что она просто хочет равномерно загореть, но Галя занервничала, достала сигарету, закурила.

— Крутится, чтобы ее лучше рассмотрели парни. Терпеть не могу таких, чересчур жизнерадостных. Это от глупости, от эгоизма. Разве можно быть всегда веселым, когда вокруг столько горя. Вон у нас недавно одна молодая женщина умерла, и в мире постоянно где-нибудь идет война и люди умирают от голода.

— Они, здоровые, об этом не думают, — сказала Ирина. — Здоровье есть — что еще нужно для счастья?.. Но знаешь что? Здоровье, внешность — это ведь не их заслуга. Такими они родились, а еще неизвестно, какая у них душа.

Ирина не столько подбадривала подругу, сколько уговаривала себя — что она-то нравственно чище этой воображающей девушки, что будь она такой красивой, она оставалась бы скромной и никогда бы так не показывала себя. Ирина подумала, что она ни разу не была на пляже и между нею и отдыхающими появилась какая-то пленка; с каждой минутой эта пленка становилась плотнее, размывая и пляж и людей; смахнув слезы, она прошептала:

— Как жаль, что в жизни есть непоправимые вещи.

Галя швырнула сигарету.

— Не могу выходить на улицу! Вчера посмотрела по телевизору фигурное катание и не могла уснуть… Жить совсем невмоготу. И дома тоска, и на улицу хоть не выходи, — она вцепилась в рейки забора и ее плечи задергались.