- Он женатый?

- Кажется, да. А что? Валюша, ты меня осуждаешь?

- Честное слово, нет.

Вдруг Жанна уткнулась носом в спинку кресла и зарыдала. Именно зарыдала, а не заплакала.

- Жанна, милая, что с тобой? Я тебя обидела?

- Я сама себя обидела.

- Ради бога, не плачь. Я же не Поля. Я все понимаю.

Жанна трясла головой. Светло-каштановые пряди, "гамма с отливом", рассыпались, и между ними замелькали темные, с сединой.

- Валюша, сегодня я вспомнила Леонтия Ивановича. - Это был покойный муж Жанны, генерал. - За ним я была как за каменной стеной. Если бы он был жив, ничего бы не случилось. Он воздух вокруг меня целовал. Это проклятое одиночество! Нет, ты не понимаешь.

- Я ведь тоже одна.

- У тебя - Лялька.

- Верно. У меня Лялька.

...Внезапно, как-то сразу, Жанна успокоилась. Она села, вытерла глаза и улыбнулась.

- Знаешь, мне все-таки повезло, что я не располнела. Сзади меня можно принять за девочку. Правда?

- Правда.

- Ну, я пойду. Посидела, покурила, поплакала... Как это хорошо, когда есть где поплакать!

- Приходи ко мне всегда, в любое время.

- Поплакать?

- И посмеяться тоже.

- О дружба, это ты. Валюша, ты истинный друг.

- Мы с тобой - старые друзья.

- Старые-престарые. Проводи меня, а то я боюсь Полю.

Валентина Степановна проводила Жанну до выхода.

- Паразитка, - громко сказали за кухонной дверью.

Жанна храбро натягивала перчатки:

- Прощай, Валюнчик. Будь здорова. Ляльку целуй.

Хлопнула дверь, тонкие каблучки застучали по лестнице. За кухонной дверью продолжался монолог Поли:

- А мне мужика не надо. На что мне мужик? От него грязь одна. Стирайся на него, стирайся... Дух тяжелый от мужика. Ты, что ли, за дверью, Степановна? Входи, не робей. Что, не правду я говорю? В такие годы о мужиках думать - последнее дело! Молодая-то я была - огонь! А теперь мне мужика не надо. Даром не возьму. От мужика грязь, от мужика вонь, без пол-литра он не придет. Лучше уж я в кино пойду или, на худой конец, в церкву. Мне мужика не надо...