- Давно мы с тобой не видались, - забормотал Володя. - Года три, а? Я, признаться, здесь уже второй день прохаживаюсь, жду тебя. Ты все там же работаешь?

- Там же.

- Там же... И все такая же. Не меняешься. Даже помолодела.

- Это известный трюк: говори женщине, что она помолодела. Не ошибешься.

- Нет, кроме шуток. А знаешь, я давно мечтаю с тобой встретиться. Знаешь, когда подходишь к завершению жизни... тянет к тем, кто был особенно дорог. Ты не замечала?

- Нет, - сказала Валентина Степановна. - Я не подхожу к завершению жизни. Ты - как хочешь, а я - нет.

- Ну, ты всегда была строга. Узнаю тебя, узнаю! - засмеялся Володя и на секунду показал высокие, узкие, все еще красивые зубы. Те самые зубы. Как она их любила. Все прошло, все.

- Давай хоть посидим немного, - предложил Володя. - Мне хочется с тобой поговорить. Именно с тобой. Я ведь одинок. Не веришь? Честное слово.

- Сядем, - устало согласилась Валентина Степановна.

Очарование только что прошедшей конференции погасло, улетучилось.

Они сели на одну из пенсионерских скамеек. Высокая старуха с библейскими глазами, кормившая голубей на другом конце скамьи, встала, строго посмотрела на них и отошла.

Володя сел, потирая руки, - косоплечий, мешковатый в своем пиджаке. Ногти не совсем чисты... Не следит она за ним, что ли?

- Да, много воды утекло, - сказал Володя. - Я теперь часто возвращаюсь мыслями к прошлому и вижу, что, пожалуй, мы с тобой допустили ошибку.

- Говори об одном себе. Я никакой ошибки не допустила.

- Злючка, чертополох, - сказал Володя и опять улыбнулся.

Зубы... "Не хватает еще мне раскиснуть от этих зубов", - подумала Валентина Степановна.

- Нет, кроме шуток, мне всегда тебя недоставало. А сейчас, когда я вижу тебя такой моложавой, интересной, подтянутой... Честное слово, во мне начинает что-то шевелиться...

- Ну и пошляк же ты стал, - грустно сказала Валентина Степановна, чертя каблуком песок. - Или, может быть, ты всегда был пошляком, только я не замечала?