- Пошляк, именно пошляк, - обрадовался Володя. - Метко сказано. Надо сознаться, без тебя я немного опустился морально и, пожалуй, физически. Маня - прекрасная женщина, хороший врач, но нет в ней этого самого... вечно женственного. Вообрази, я иногда вынужден сам себе стирать трусы и майки... Мне, конечно, нетрудно: квартира в новом доме, горячая и холодная вода, мусоропровод - это все есть. Но мужчине даже как-то неловко заниматься хозяйством, правда? Возьми литературу: где ты найдешь мужчину домашнего хозяина? Это как-то противоестественно. С тобой я этого не знал. Вспоминаю, как ты прелестно хозяйничала в нашей маленькой комнатке на шестом этаже. В нашей мансарде. Помнишь?

- Забыла.

- Не верю. Женщины никогда не забывают.

"Боже мой, - думала Валентина Степановна, - это самое лицо, эти самые зубы я любила. И как! Просыпалась: люблю. Засыпала: люблю. Все: люблю".

- Липы пахнут, слышишь? - спросила она.

- Да. Чудесный запах.

- Ну, ладно, мне пора идти, - сказала Валентина Степановна. - Лялька ждет.

- Да, кстати, как Лялька? - спросил Володя с голодным каким-то лицом. Совсем взрослая? Институт кончает?

- На третьем курсе.

- Красивая, наверно.

- Для меня - очень красивая.

- На кого похожа?

- На тебя.

- А веришь ли, - раздумчиво сказал он, - я этим живу. Ты мне, конечно, не поверишь, но это факт. Я вами - тобой и Лялькой - живу.

- Ну что же, - сказала Валентина Степановна и встала. - Живи. Мне пора.

Он тоже встал:

- Валюша, а может быть, ты позволишь мне, старому человеку, иной раз забежать на огонек? Посидели бы за чайком, поговорили бы... Посмеялись. Вспомнили прошлое.

- Ни к чему это.

- Все-таки я ей отец.

- Она тебя не знает и знать не хочет.

- Грустно, - сказал Володя. Старый Володя. Жалко его все-таки.