Вспомнил он и о письме, которое недавно получил от Сергея. Тот писал, что служит на самой границе, что ездил в Минск на первенство пограничного округа, победил, выиграл все бои и стал чемпионом. И еще Борис думал с завистью о том, что лейтенант Сергей Закомолдин уже восьмой час воюет, проявляет геройство, может быть, гранатой подбил танк или сбил меткими выстрелами самолет, может быть, получил ранение и, перевязанный, продолжает командовать, не покидает окопа – он-то, Борис, хорошо знает дружка! – и старшие начальники, может быть, уже заполняют на его имя ходатайство о награждении боевым орденом... А у него, у Бориса, тут на заводе что? Выполнение важного задания для метро? Нет, на этот раз он приложит все усилия, пройдет все инстанции, но обязательно добьется своего. Надо действовать, действовать с самого первого дня, не тянуть, как было в ту, в финскую, войну. И вслух произнес:

– Хорошо, что завтра у нас отгул.

– Ты... Ты к чему это? – удивился дядя Миша, сосредоточенно размышлявший о чем-то своем.

– С утра в военкомат подамся, в добровольцы, – отчеканил Борис, как о давно решенном деле, не требующем ни согласований, ни разъяснений.

Представитель германской торговой фирмы Эрнст Фридрих Каух – так он значился по документам, лежащим во внутреннем кармане пиджака вместе с иностранным паспортом на это же имя, а на самом деле полковник абвера Бертольд Франц Дельбрук, проснулся сразу и, стряхнув остатки сна, расслабившись, некоторое время лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в монотонное постукивание колес на стыках, ощущая мягкое, убаюкивающее покачивание вагона. Поезд Москва – Брест шел на приличной скорости. «До станции еще порядочно», – определил по ходу поезда полковник, имея в виду пограничную станцию и, сладко потянулся, вытягиваясь во всю длину койки. Потом не спеша протянув руку, взял со столика свои старые карманные часы швейцарской фирмы, с которыми он не расставался последние два десятилетия, открыл серебряную крышку и взглянул на циферблат.