За вагонным окном начинался новый день, и бледный утренний свет проникал в спальное купе, где единственным пассажиром был полковник. Где-то позади, на востоке, вот-вот выглянет солнце, и его веселые лучи настигнут скорый поезд, который мчался на всех парах, словно спешил догнать уходящую ночь, нырнуть во вчерашний день.
А мысли Бертольда Франца Дельбрука летели быстрее поезда, быстрее солнечных лучей, и он уже видел себя в столице рейха, в которой не был почти десять лет, мысленно представлял, как мчится в черном «оппеле» по чистеньким улицам Берлина, как подъезжает к дому № 74, массивному старинному особняку, где располагалась знаменитая «лисья нора» – резиденция шефа германской военной разведки, начальника абвера адмирала Вильгельма Канариса, как входит в его кабинет и навстречу ему поднимается сам шеф разведки, старый и старший товарищ по службе, с которым они дружили еще в годы Первой мировой войны, так неудачно закончившейся для Германии, и который в трудные послевоенные времена помог ему, Бертольду Францу Дельбруку, кадровому офицеру, связать свою судьбу с немецкой военной разведкой.
Адмирал Канарис знал и уважал его двоюродного дядюшку, известного военного историка Ханса Готлиба Дельбрука, автора знаменитого научного исторического труда «История военного искусства в рамках политической истории», в семи пухлых томах которого давались обширные исторические обзоры, содержащие значительный фактический материал. Дядюшка слыл ярым националистом и умер накануне краха Веймарской республики, так и не дождавшись того, к чему стремился последние годы – торжества германского реваншизма. Тогда на похоронах знаменитого военного историка и состоялась встреча Бертольда с адмиралом, определившая его дальнейшую судьбу.