За эти первые часы нахождения в чужой ему стране Бертольд больше натерпелся страху, чем за все последующие годы проживания в Советской России. Правда, были, и не раз были довольно неприятные моменты, когда он находился почти на грани полного провала и разоблачения, но и тогда Дельбрук так не волновался, как в те первые часы пребывания в Ленинграде.

Однако все обошлось благополучно. Утром, когда германский торговый корабль отчалил от бетонного пирса Ленинградского порта и взял курс в открытое море, недавний матрос, а теперь скромный советский служащий с паспортом на имя Павла Ивановича Данилова, одетый довольно прилично, но без претензии, находился в купированном вагоне, и поезд увозил его в Москву.

С тех осенних дней тридцатого года прошло почти одиннадцать лет, и Бертольд Франц Дельбрук прожил их двойной жизнью. На поверхности, с одной стороны, как личина, была скромная трудовая деятельность Павла Ивановича Данилова, добросовестного служащего небольшого предприятия местной промышленности, чудаковатого холостяка, любителя рыбной ловли, загородных прогулок и лыжных походов, активиста профсоюзного комитета, а с другой стороны, протекала тайная жизнь германского профессионального военного разведчика, специализировавшегося на сборе секретных материалов о Советской Армии, главным образом на ее вооружении, на новых образцах оружия.

Он был хитер и предельно осторожен. Не заводил компрометирующих связей. Никогда не пользовался дважды одним и тем же тайником. Не шел на личный контакт со связными. Выходил на двухстороннюю радиосвязь очень редко и в исключительных случаях, только когда требовалось срочно передать очень важные сведения. У него имелись надежные люди среди железнодорожников, летчиков гражданской авиации и моряков, которые, ничего не подозревая, за скромную плату охотно выполняли пустяковые просьбы и перевозили небольшие продовольственные посылки из столицы нуждающимся «дальним родственникам» и «знакомым», проживающим в приграничных городах или крупных портах.