Бертольд был на хорошем счету у руководства. Он получал очередные звания по службе, был награжден правительственными орденами, крестом с дубовыми листьями. В берлинском банке ежемесячно откладывалось на его личный счет жалованье и денежные вознаграждения за особо ценные сообщения.
Однако в последние годы начало твориться что-то непонятное. Без предупреждения из центра на него вдруг вышли работники посольства. И не представители военной разведки, а имперской службы безопасности, подчиненной непосредственно рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру. Условились о связях, тайниках, Бертольд Франц Дельбрук передал, вернее, положил в тайник, добытые секретные сведения об испытаниях на военном полигоне новых противотанковых орудий. Через некоторое время в условном месте в телефонной будке Главного телеграфа, рядом с телефоном-автоматом с правой стороны на стене он увидел цифры «44», начертанные угольным карандашом вроде бы торопливо и небрежно, отчего они походили на эсэсовский знак, изображающий спаренные зигзаги молний. Условный знак обозначал, что «товар» принят. Бертольд вернулся домой в хорошем настроении. Риска, конечно, больше, зато стопроцентная уверенность, что сведения попали к адресату. Прошла неделя, вторая, месяц, Дельбрук напрасно настраивал ночью свой радиоприемник на волну Берлина. Радиостанция, как обычно, транслировала эстрадный концерт для немцев, проживающих в Латинской Америке, но не только не начинала его со старинных народных песен, но ни в середине, ни в конце они не зазвучали.