— Не любит меня, — рассмеялась Маруся. — Ты, Андрей, садись на «Пионерку» — вон вторая лодочка с краю, а я на «Авиатора» — это моя постоянная…

— Зачем же, давай вместе!

— Нет-нет, — отстранила она его концом весла, — мы сейчас померяемся, кто из нас больше приспособлен к авиации. Ты же сам писал, что необходимо заниматься спортом. Садись и доказывай теперь…

Никогда в жизни Андрею не приходилось грести, и он озабоченно ухватился за потемневшие рукоятки весел.

— Дистанция: круг по ставку и обратно…

— Есть!..

Андрей думал, что обгонит её в две секунды, но не тут-то было: вёсла вырывались из непривычных рук. Лодка кружилась, виляла носом, одно весло выскользнуло и упало в воду. Андрей из-под руки наблюдал за Марусей: белая её лодочка, с нежно-голубой по борту каёмкой, легко уходила вперёд, оставляя за собой раздвоенный, сверкающий клин. Казалось, что лодка сама взмахивала жемчужными от влаги крыльями, огибая пологий берег озерка. «Тут силой не возьмешь, — убеждался Андрей, — нужна сноровка». Белая лодочка шла ровно, неутомимо подвигаясь к плоту. Как ни обидно было ему сознаться в своем поражении, пришлось с половины дороги ковылять по прямой через пруд. Маруся, держа в руках шпильку и поправляя волосы, ожидала в лодке.

— Ну, бравый летчик, подкачал? Гляди, — протянула она смуглую руку.

— Чего глядеть-то?

— Пульс. Пульс уже опять в спокойном состоянии. Постоянная тренировка!

Андрей видел её насквозь: в каждом слове и жесте проглядывало скрытое желание уверить его в том, что она тоже может быть лётчиком. Он и сам ещё находился в первой поре юношеской влюбленности в летное ремесло.

— По здоровью подходишь, — сказал он, выбираясь из лодки.

Она только и ожидала этого признания: вприпрыжку оттащила в будку весла и выпорхнула оттуда весёлая, прищёлкивая пальцами.