Под выходной день в честь приезда Андрея у Марусиной подруги, штейгерской дочки, устроили вечеринку.

Приход Андрея сразу поджёг и поднял настроение. От двух рюмок у него закружилась голова, появилась легкость, стало казаться, что он очень остроумен, — девушки поддерживали любую шутку.

Нечаянно Андрей подслушал за спиной сдержанный спор Маруси и хозяйки дома.

— Я пущу, — настаивала штейгерская дочка, накручивая со скрипом ручку патефона.

— Только не эту, только не эту, — умоляла Маруся.

— Что тут за спор? — Андрей откинулся на спинку стула.

Хозяйка вставила новую иголку:

— Я достала старую-престарую авиационную пластинку, а она боится…

— Авиационную? Ставьте немедленно!..

Пластинка зашипела, и встревоженный тенор неясно доложил:

— В самый разгар праздника русской авиации в Петербурге, во время состязаний на рекорд высоты, аэроплан отважного летчика капитана Мациевича вдруг накренился, как раненая птица, и авиатор, потеряв равновесие, упал вниз с высоты более пятисот метров. — Голос артиста поднялся до трагической высоты и дрогнул от подступивших искусственных рыданий.

Его уж нет, какой конец печальный!.. Как мысль была от смерти далека… А между тем уж факел погребальный Ему зажгла лихой судьбы рука…

Андрей не выдержал и, обхватив голову руками, упал на стол, дрожа плечами.

Исполнил долг ты свой — Прости, герой!..

Девушки всполошились.

— Андрей, что с вами?.. Андрей, не волнуйтесь, уже всё!..

Хозяйка виновато складывала в коробочку иголки.