Странное состояние — раздвоение. До сих пор больше всего на свете я любила детей, мечтала стать педагогом, учительницей. Другая затаенная моя мечта (увы, недосягаемая!) — авиация. И вот в мою жизнь негаданно вошёл Андрей. Нет, любовь к нему не уменьшила моей любви к детям, а ещё больше окрылила её. Андрей, Андрей — жизнь моя, радость моя!»

Каждое утро Маруся с волнением подбегала к плоскому ящику, висевшему в вестибюле института, где за стеклом выставлялась очередная почта, адресованная студентам. Писем почему-то не было. Проходили дни, недели. Маруся не знала, как истолковать это непонятное и необъяснимое молчание Андрея. Она послала ему уже три письма — ни ответа, ни привета… Время для неё тянулось невыносимо медленно и неинтересно, она старалась заполнить дни работой, хлопотами, вечера проводила в Доме пионеров. Но что бы она ни делала, чем бы ни заполняла свой досуг, ни на одну секунду не покидало её тревожное и ноющее чувство ожидания и неизвестности. Маруся избегала одиночества, но в то же время ей было стыдно признаться подругам в том, что она покинута. Покинута, какое обидное слово! Неужели он покинул её? Снова и снова вспоминались ей встречи с Андреем, все его слова и недомолвки, которым она теперь придавала особое значение. Вспомнилось, как они возвращались ночью с прогулки и он обнял и поцеловал её. Поэтому его молчание было особенно оскорбительным…

«За полмесяца я не написала в дневник ни строчки. Мне так не хотелось заполнять его страницы чем-нибудь горьким и невесёлым, чтоб впоследствии, перечитывая его, не пережить вторично то обидное, что так больно ранит сердце. Но мне не с кем поделиться своими переживаниями. На три моих письма ни звука. Необъяснимо. Родным прислал одну открытку. Нужно совсем не иметь самолюбия, чтобы писать, не получая ответа. На эту жестокость хочется невольно и самой ответить чем-нибудь таким, чтоб человек почувствовал, как он жесток.