Чем дальше уходили они от берега, тем темнее и страшнее становилось море. Вот уже и полоска берега стала исчезать в водянистой пыли. Вокруг по всему горизонту кипела, бушевала тяжёлая чугунная вода, порывистый ветер то и дело подбрасывал самолёт своим упругим плечом, стараясь перевернуть его и бросить на лопатки в пучину моря. Андрей видел, с каким суровым и молчаливым напряжением командир эскадрильи вёл машину, предупреждая ногами и ручкой управления неожиданные удары ветра. Твердая и непреклонная уверенность командира эскадрильи, с какой он вёл машину, учила Андрея бесстрашию: понемногу он стал привыкать к воде и мятущимся облакам, упругий и твёрдый гул мотора вселял в его сердце чувство уверенности. Мысли Андрея отвлеклись с появлением на горизонте кораблей. Надо было готовиться к атаке. Их, вероятно, тоже обнаружили.

Обгоняя по ходу корабли, эсминец поставил над водой дымовую завесу. По плану было решено атаковать эскадру на встречном курсе. Скрытно, над самой водой подойдя к головному флагманскому кораблю, командир эскадрильи заложил крутой вираж, — и вот, прямо перед глазами Андрея сверкнула широкая палуба линкора, он увидел висящие шлюпки в брезентах, стволы орудий изрыгали жёлтый огонь. Не теряя времени, Андрей через борт успел выстрелить из ракетницы и поразить флагман алой ракетой (условно, тяжелой бомбой). Корабли переваливались на крутой волне. Тень самолёта пересекала их палубы с носа на корму, Андрей едва успевал посылать вниз ракету за ракетой. Ему представился настоящий бой, и он уже ни о чем на свете не думал, обуреваемый одним желанием — поразить точнее цель.

Произведя атаку, самолёт скрылся в дымовой завесе. На кораблях был объявлен отбой. Но командир эскадрильи, пройдя по приборам в дымовой завесе вдоль всей эскадры, неожиданно снова выскочил на встречном курсе и, захватив корабли врасплох, произвёл повторную атаку.