— Вот так, голубчик, — сказал я Киру, когда они втиснулись в машину, — С волками жить — по-волчьи выть. Не зря твои предки откололись от них и вышли к людям. Но я тебе скажу: в наше время что-то с людьми случилось, ума у человека на многое не хватает, и нам с тобой куда спокойнее было бы в лесу.

Наша жизнь складывается из целого ряда закономерных событий, и самое определенное в ней — пенсия. Заранее не определен только ее размер. К этому размеру можно приплюсовать тот психологический дискомфорт, от которого кое-кому становится тошно, когда сбывается его заветная мечта. Особо чувствительные натуры, сидя на пенсии, вдруг обнаруживают, что оказались за чертой общества и вроде бы стали его иждивенцами. Проще говоря, для таких людей одиночество из какой-то абстрактной формы бытия становится реальностью… и они начинают досаждать всем и всему по поводу и без повода, лишь бы хоть как-то обозначить свое существование и утвердиться во мнении, что ты еще нужен обществу.

Моя пенсия маячит на горизонте, и в рублях я уже просчитал ее, а пока что я — на инвалидности и никакого дискомфорта не испытываю. Меня даже милиция не пугает, хотя, справедливости ради, надо заметить, подсел малость мой голос, когда они стали хватать меня за грудки. Не знали ребята, что у меня есть документ, который, как охранная грамота, защищает инвалида от подобной милицейской мелочности. Гуманизм изначально свойственен нашему государству, и оно уже хотя бы потому старается там, где можно, быть милосердным к нам, что все время надувает нас с пенсией. Целая армия бездельников считает и перерасчитывает ее, а пенсионерам как не хватало ее для нормальной жизни, так и не хватает на насущные нужды до сих пор…

— Ну, дожили! — возмущенно кричит супруга, и мои мысли разлетелись, как стайка ленивых голубей, вспугнутая игривым щенком.