колец; садится к клавиатуре, но ей неудобно: то слишком

близко, то слишком далеко, то высоко, то низко; короче

говоря, она перебирает все штучки профессионального

пианиста, прежде чем наконец ударить по клавишам. Звучит

блестящий вступительный пассаж. При первых звуках

Реджиналд с воплем скатывается с дивана и в ужасных

судорогах начинает извиваться на ковре. В удивлении она

останавливается.

Реджиналд. О! О! О! Крокодилы! Перестаньте, перестаньте же! (Оглядывается и

видит даму у рояля.) Вот те на! Дама. Как вы смеете поднимать такой шум, когда я играю! Вы в своем уме?

Какая невоспитанность! Реджиналд (сидя на полу). Прошу прощения. Дама. "Прощения"! С чего вы так заорали? Реджиналд. Мне показалось, вы крокодил. Дама. Что за глупости! Похожа я на крокодила? Реджиналд. Нет. Дама. Играю я, как крокодил ? Реджиналд (поднимается и робко подходит к ней). Видите ли, узнать, как играл

бы крокодил, очень трудно. Дама. Вздор! (Опять играет.) Реджиналд. Пожалуйста! (Останавливает ее. опуская крышку рояля.) Кто вас

впустил? Дама (угрожающе поднимается). А вам какое дело, хотела бы я знать? Реджиналд (робко отступая). Это, видите ли, моя комната. Дама. Ничего подобного. Это комната герцогини Данмоутской. Я уверена, это

именно та самая комната, потому что она дала мне ключ и он подошел. Реджиналд. Но зачем она это сделала? И кто вы такая, смею спросить? Дама. Нет, не смеете. Это не ваше дело. Впрочем, вам, пожалуй, лучше узнать,

с кем вы говорите. Я Страйга Тэндридж. Реджиналд. Как? Падеревский женского рода? Страйга. Простите, это, кажется, мистера Падеревского называют "Тэндридж

мужского рода". Однако настоящему джентльмену не пришло бы в голову

повторять такие оскорбительные пошлости. Будьте любезны, отправляйтесь

на свой диван и помалкивайте. Иначе я тотчас уйду. Реджиналд. Но, знаете ли, я болен. Страйга. Тогда ложитесь в постель и посылайте за доктором. (Снова садится к