На него перенесли  они  почет  и любовь, которыми  пользовался  на  Востоке  низложенный  император  Нерон. Власть,  завоеванная  Варроном,  была  властью  невидимой,  но  прочной  и устойчивой. Правительство римской провинции Сирии охотно отделалось бы  от Варрона, но, хоть он и был для них бельмом на глазу, они нуждались  в  его помощи и посредничестве, иначе Риму пришлось бы вести нескончаемые  мелкие войны с пограничными государствами.

   Варрон улыбался про себя, глядя, как неестественно прямо сидит Цейон  в одеянии с пурпурной каймой -  знаком  губернаторского  достоинства.  Новым подданным этот  представитель  Рима  покажется,  может  быть,  властным  и могущественным; но он, Варрон, читает неуверенность на этом бледном  лице, покрытом красными  лихорадочными  пятнами.  Он  заметил,  с  каким  трудом давалась  Цейону  его  выдержка,  заметил,  что,  хотя  ему  еще  не  было пятидесяти лет, он казался стариком, изнуренным вечными усилиями  тянуться вверх, искупить позор несчастного прадеда. Варрон испытывал почти  веселое сострадание при виде этого лица. "Бедный Цейон, - думал он, -  бедный  мой школьный товарищ! Птица ты невысокого полета, и со мной тебе не так  легко будет справиться". Цейон же думал: "Что ему, этому Варрону! Живет  в  свое удовольствие на этом гнилом Востоке, а наш брат из кожи лезет  вон,  чтобы сохранить целостность империи".

   Пока  эти  мысли  мелькали  у  обоих,  Варрон  уже  вел  непринужденный разговор. Он рад, многословно распространялся Варрон, за Цейона,  которому достался столь доходный пост, это почет и  удача.  Жаль  только,  что  его назначили как раз в эту адски трудную провинцию. Сирия может свалить  даже очень крепкого человека.