- В сущности, - закончил он и  улыбнулся  легкой  фамильярной  улыбкой, точно похлопал по плечу своего собеседника, - в сущности, я рад, что  я  - частное лицо, а вы губернатор.

   "Он, значит, не забыл, - подумал Цейон с удовлетворением, - он  помнит, что его выкинули из сената".

   - Я слышал, - сказал он весело, - что  вы  и  здесь  даром  времени  не теряли.

   - Ну, конечно, - добродушно откликнулся Варрон. - Не так уж  мы  стары, чтобы сидеть сложа руки. Если не заниматься слегка политикой, не насаждать культуру, то куда же девать свой досуг? Да и ни для кого не тайна, что мое сердце принадлежит Востоку. - И он прибавил задумчиво, почти озабоченно: - Вам, Цейон, римлянину с ног до головы, этот  запутанный,  сложный  Восток, должно быть, придется очень не по  вкусу.  Если  не  чувствовать  глубокой связи с ним... - Он пожал плечами, не докончив фразы.

   Сидя прямо и неподвижно, Цейон опять потер ногтями  одной  руки  ладонь другой. Красные пятна на бледных костлявых щеках  разгорелись,  он  искоса посмотрел на Варрона, заговорил сухим скрипучим голосом.

   - Укрепить границы, - сказал он, - распространить дух  Рима  вплоть  до самого Евфрата и не  пропускать  ничего  чужого  с  того  берега.  Если  у человека перед глазами такая ясная задача, как у меня,  то,  мне  кажется, внутренняя связь с людьми и  вещами  придет  сама  собой.  -  И,  стараясь смягчить резкость тона, он почти непринужденно прибавил: - Мне так  жалко, мой Варрон, что придется отказаться от  вашей  поддержки  при  романизации нашего Востока.

   - Как так? - удивился Варрон. - Разве для человека, за которым не стоит армия, я мало сделал в этой области?

   -  Бесспорно,  -   вежливо   согласился   губернатор.   -   Вы   сильно способствовали насаждению в  этой  провинции  греко-римского  духа.  Но  и восточное начало вы протащили сюда, к сожалению, в  большей  степени,  чем любой римлянин до вас.