И это была чистая правда. Яцек был богат и сам по себе, Гавел с малолетства приобщал сына к своему бизнесу, сын оказался способным и уже в семнадцатилетнем возрасте завел собственное дело. А теперь вот еще и унаследовал состояние Гавела, других наследников у покойного не было. Как всегда предусмотрительный, Гавел загодя составил завещание, в котором все оставлял сыну. Из того, что мне известно, Яцек мог теперь запросто приобрести себе эскадру реактивных истребителей, целую флотилию крейсерских яхт и в придачу парочку замков на Луаре.
Зигмуся безумно заинтересовала эта информация, и он немедленно предложил мне переговорить с Яцеком о том, чтобы тот издал творения Зигмуся за свой счет, причем в роскошном оформлении. И силой заставил меня пообещать, что я это сделаю!
Нет, больше не выдержу, скорей, скорей отвязаться от Зигмуся, мне просто жизненно необходимо передохнуть от него! Сыта по горло его громогласными разглагольствованиями, этими бесконечными "да-да-да", "только так, только так", "просто-просто жемчужина" (его творения, он понимает, что мечет бисер перед свиньями, а что-что сделаешь?) и т.п. и т.д. Езус-Мария, не вынесу больше! А еще при этом требовал, чтобы я непременно смотрела ему в глаза, иначе он потеряет нить повествования. Я не спятила только потому, что с самого начала переключила все внимание на судака с пивом и старалась не слушать, о каких жемчужинах и бисерах своего творчества втолковывал мне кузен во время нашей продолжительной беседы. Если только можно назвать беседой этот непрерывный монолог-клекот.