Ясное дело, тут же, не сходя с места, я твердо решила так этого не оставлять и попытаться выяснить, что смогу. Семейство Вежховицких я давно потеряла из виду, слышала только, что вроде бы старший Северин покинул этот мир. А раз покинул, вряд ли сейчас околачивается у киоска с янтарем, значит, это Северин-младший (сына тоже звали Северином, фамильное имя в роду Вежховицких). Сын не имел права меня опознать, ведь видел лишь в далеком детстве, с тех пор я немного изменилась. И фамилия у меня уже другая...

— Гляди-гляди, — чирикал Зигмусь и для убедительности тыкал пальцем в какие-то бумаги, — видишь, вот здесь нумерация страниц-страниц, а теперь она меняется, видишь-видишь?

Нумерация меня доконала. Нет, решительно я больше не в состоянии выносить Зигмуся, тем более что уже настроилась на Северина. Очень хотелось поглядеть на него вблизи, рассмотреть как следует и убедиться, что он действительно сын того самого «друга» нашей семьи. Друга я не случайно поставила в кавычки. Хотя Северин-старший долгие годы и считался близким другом моих родителей, я помню, как он нещадно эксплуатировал хорошее отношение к нему отца, занимавшего тогда довольно высокий пост в банке, и сколько неприятностей ему доставил.

Зигмусь тем временем завалил весь стол своими бумагами, так что некоторые из них оказались в тарелке из-под судака.

— Ну, ты поняла-поняла? — токовал он. — Повтори-повтори, ты рассеянна, как все писатели, не умеешь слушать, давай я все расскажу ещё раз, ещё раз.

С трудом удержавшись от того, чтобы издевательски не пропеть ему «эх, раз, ещё раз», я решительно поднялась с места и заявила открытым текстом: