– Да, папа. – Я подвела его к дивану, и Бен помог ему сесть. – Ты должен рассказать нам, что случилось, и дать возможность помочь тебе.

– Благослови тебя Господь, Жизель. – Он оторвал руку от сумки и смахнул с уголка глаза изрядную порцию слёз. – Ты всегда была дочерью, каких мало. Я часто, точно больше одного раза, говорил Харриет о тебе.

– У вас есть её фотография, Морли? – Бен старательно изображал жгучий интерес. Примерно тем же тоном он просит Эбби и Тэма позволить ему взглянуть, что они рисовали в детском саду. Но отец вовсе не бросился рыться в сумке.

– Увы, – выдавил он, задыхаясь от рыданий, – единственный образ моего дорогого ангела хранится в моём разбитом сердце.

– Тогда что ты хочешь нам показать? – Я понемногу начинала терять терпение.

– Кого же ещё, как не мою прекрасную Харриет?

– Во плоти? – Я рухнула в шезлонг. – Всю целиком? Или просто один пальчик? Крошечный мизинчик…

Я с ужасом оглянулась на Бена. Выражение его лица сомнений не оставляло. Ему было тоже ясно, что моему отцу срочно требуется помощь. К сожалению, ни один опытный психиатр не вырос чудесным образом из-под земли, чтобы произнести безжалостный диагноз, хотя на мгновение, увидев, что окно чуточку приоткрылось, я решила, что нам несказанно повезло.

К несчастью, я тут же узнала длинную ногу и изношенный ботинок моего драгоценного кузена Фредди. Мгновение спустя и все остальные его части: редкая бородёнка, хвостик на голове и серьга в виде черепа с перекрещенными костями – перебрались через подоконник. Под мышкой Фредди сжимал недовольного Тобиаса, моего кота.

– Этот дом – рай для грабителей, окно даже не было закрыто на задвижку, – заявил Фредди с обычной для него неуместной весёлостью. – Только что вернулся с репетиции и принюхивался в надежде учуять бодрящий запах жареного ягнёнка под мятным соусом или хотя бы гренок с сыром, которые только что поставили на огонь, когда увидел Тобиаса.