Это действительно был довольно уродливый горшок с крышкой.

– Это не горшок. – Отец нежно коснулся его поверхности. – Это урна.

– Ах, вот оно что! – Фредди артистически изогнул бровь в тщетной попытке изобразить задумчивость.

– И в ней содержится?.. – спросила я, уже зная ответ.

– Всё, что осталось от любви и света моей жизни.

– Так вот кто такая Харриет…

Я было встала, но снова опустилась в кресло. Не стоит поддаваться ребяческому порыву швырнуть эту дурацкую урну отцу в голову. Если даже она не разобьётся, её содержимое рассыплется по всей гостиной, и завтра Рокси Мэллой съест меня живьём, обвиняя в умышленно производстве пыли. Нет, лучше вести себя как взрослый человек и считать, что мне ещё повезло. Может, эта ситуация и отвратительна, но ничего преступного в ней нет. Никакого убийства, никаких расчленённых трупов, ни даже нарушения таможенных правил. Ибо я не сомневалась, что папа тщательно заполнил декларацию. Хотя бы для того, чтобы не потерять самообладания, когда его спросят, сам ли он укладывал чемодан и может ли поручиться, что с этого момента не оставлял его без присмотра.

Обретя голос, я продолжила:

– Очень надеюсь, что бедная Харриет не умерла мучительной смертью от какой-нибудь редкой тропической болезни, лекарство от которой найдут только на следующей неделе.

Говоря это, я избегала смотреть на Бена, но чувствовала на себе его пристальный взгляд.

– Мы с Харриет познакомились не в тропиках. – Папа сложил холщовую сумку так, словно это был государственный флаг, и бережно положил её на диван рядом с собой. – Она вошла в мою жизнь в чудесный сентябрьский день. Увы, я тогда не догадывался, как скоро лишусь моего ангела.

Устроив поудобнее на диване своё грузное тело, отец начал рассказ.

Глава четвёртая

– Это случилось в Шенбрунне, маленьком городке, что на юге Германии.