Неторопливость и важность Брысика наверняка были наследственными. Все его предки ходили именно так. Так - пока в деда или прапрапрадеда Брысятины не летел хозяйский сапог, что было неизбежно при таком количестве шествующей мимо тебя спеси.

Папа Славика смотрел на кота неодобрительно и даже недоброжелательно и при случае называл его "новым русским", добавляя, что все равно их время когда-нибудь да кончится.

-Впрочем, нет, - говорил он, подумав, - все разбойники, что останутся живы после нынешних отстрелов, станут в конце концов дворянами. Зачинателями дворянских родов, графами и герцогами...

Зато мама ходила вокруг котищи на цыпочках (а как сюсюкали гости!), кормила перекармливая, расчесывала, позволяла себя немилосердно кусать, не разрешала обижать. Она его заласкивала с детства, отчего кот вырос в уверенности, что в самом деле представляет собой нечто особенное, что, может быть, в нем течет королевская (или хотя бы купеческая) кровь. Эта его наследственность с помощью женщины расцвела пышным цветом.

Славик же хорошо знал, что в пышной шубе и за мрачным взглядом, прячется не купец и не барин, а обыкновенный мелкий пакостник. Стоило отвести глаза от его шубы до пят и неторопливого шествования по ковру, как кот,оглянувшись, запрыгивал на староновогоднюю елку, срывал стеклянную игрушку и гонял ее по полу, пока она не разбивалась; осколки ее потом противно хрустели там и сям, их находили через пару недель и под диваном.

Или он переворачивал на кухонном столе стакан с водой или остывшим чаем и удирал после содеянного со всех ног под кровать в спальне, откуда ровно через две минуты выходил, как король из собственной опочивальни - важный и неторопливый, будто и не было коричневой лужи на столе.

Или, спрятавшись за углом, выпрыгивал из засады и вцеплялся зубами в чью-нибудь голую ногу...