Сохранившиеся от первоначальных помещений высокие потолки делали маленькие ванные похожими на коробки из-под обуви, поставленные вертикально, а новые перегородки были куда тоньше прежних стен. Протянув руку за зубной щеткой, Дайна еще более четко услышала голоса из соседнего номера. Она застыла со щеткой в руке, ощущая непонятный озноб, впрочем, возможно, не такой уж непонятный. Один из мужчин был пьян, и оба пребывали в бешеном гневе — голоса звучали чуть тише, но в одном из них слышалось прямо-таки змеиное шипение.

«Чепуха!» — твердо заявила себе Дайна и начала чистить зубы. Дверь заперта, а если спор станет чересчур бурным, она позвонит дежурному и пожалуется — вот и все.

И тем не менее Дайна напрягала слух, пытаясь уловить хоть какой-нибудь смысл в неразборчивых звуках. Она негромко повторила услышанную фразу — жаль, что ей не удастся обогатить ею свой лексикон; судя по топу, фраза не принадлежала к тем, которыми леди могут пользоваться в обществе. Внезапно какой-то тяжелый предмет ударился в стену прямо перед ней с внезапностью выстрела из пистолета.

Зеркало задрожало, стакан упал с полочки и разбился в раковине. Дайна отскочила, все еще сжимая зубную щетку и чувствуя, как быстро и громко колотится сердце. Звук не повторялся, по было слышно то ли постукивание, то ли царапанье, сопровождаемое странным бормотанием. Дайна плотно стиснула губы. С нее довольно! Пора звонить дежурному!

Она не успела добраться до телефона, когда ее ушей достиг новый звук, едва приглушенный перегородкой. Этот звук был еще более пугающим и состоял из одного английского слова: «Помогите!»

Забыв о телефоне, здравом смысле и зубной щетке, все еще зажатой в кулаке. Дайна побежала к двери и распахнула ее настежь.

Обыденность обстановки снаружи замедлила ее инстинктивный отклик па призыв о помощи. Час был поздний. Коридор с белыми оштукатуренными степами освещала одна только тусклая лампочка. Всюду царило молчание. Из-за двери справа не доносилось пи звука.