Все было загублено! Героизм нескольких сот депутатов, приехавших из провинции, караван автобусов и журналистских автомобилей, пробирающихся в снегу, сделался из трагического опереточным караваном. Внимание всего мира было вызвано напрасно. «Отставить, ложная тревога!», — все было загублено трусостью и (с облегчением!) полумерами. Вместо создания правительства национального спасения, — создали, бюрократическая уловка трусости, — постоянный президиум съезда!!!

Струсили именитые, известные на всю страну. Уже при свечах (трусливое тоже правительство отключило свет) меня все знакомили с именитыми и известными (и с Лигачевым!), а я думал с горечью: струсили, потеряли исторический шанс, болваны! Всего-то нужно было понять, что есть один исторический шанс — сегодня, 17 марта 1992 года! И больше не будет. И даже этот шанс, дополнительный, самый-самый последний. (В декабре 1991 года на самом деле нужно было не уходить из зала заседаний Верховного Совета СССР, воспротивиться!) Но вот выдался еще шанс в марте 92-го, еще не было у армии инстинкта повиновения Ельцину, «хозяину», как в октябре 1993-го. Создав параллельное правительство и выбрав Президента СССР тогда в марте 92-го, они имели множество шансов на успех, на то, что страна перейдет постепенно к их правительству.

Но я забежал вперед, а 24 февраля руководство ЛДП явилось ко мне на Герцена. Первым приехал Андрей Архипов, привез шубу, колбасу, водку, даже вилки и даже домашние тапочки, которые тотчас надел. Пока он раздевался в коридоре, я рассмотрел его. Под меховой шапкой — костистое лицо, глубоко под бровями — вполне восточные глаза. Длинное пальто из ткани букле, с поясом. Худ, спортивен, гимнаст, велосипедист (позднее я жил у него десяток дней. Велосипед занимает Центральное место: висит на окне), холостяк, инженер. Всегда такое впечатление, что он бежит в ровном галопе, даже если идет. До ЛДП последним местом работы Архипова была газета «Аргументы и Факты».