Рухнул.

Обсуждение главной новости уходящего года смолкало, когда Ляля вводила ее в круг: “Знакомьтесь! Мисс Москва!”

“О-о?” – люди делали глаза, на что Полина отвечала:

“Шутка…”

Давно американцы, и в этом качестве по своему опыту не могущие не знать, что за каждым дауном есть ап, люди держались cool. Но на дистанции. Не то что остракизм, не то чтобы неприкасаема, но словно бы она была простужена. На всякий случай.

Чтобы не передался вирус лузерства.

И только Ляля, как ни старалась, скрыть не могла – нет, не нормального удовлетворения от того, что рухнул кто-то, посягнувший на нечто, тогда как средне-обычные твои дела, как шли, так и идут. Ляля наслаждалась. Садистски. Упивалась просто унижением. Настроение приподнятое, интеллект обострен, в лихорадочных взглядах, бросаемых на Полину и Никиту, одевшегося на русский праздник, как американский олух с фермы, читается исконно-русское: “Вот так! Из князи – в грязи”.

Будто лучший подарок ей на Новый год.

До этого момента Полина не знала, что столь небезразлична лучшей, можно сказать, своей подруге в Соединенных Штатах.

Все это в ее глазах не умаляло жизнелюбивой харизмы этой бывшей элитной девушки из бывших кремлевских кругов – пусть не “унутренних”, как говорил незабвенный Днепропетровец, даже не ближних, пусть даже и не собственно кремлевских, но все же, при папе, который был замзавотдела ЦК КПСС, староплощадских, а это, как ни крути, есть следующий в пирамидальном порядке снисхождения эшелон и каста советской аристократии, в неписаном табеле о рангах коей Полина, к примеру, была куда более низкого, даже отчасти и сомнительного происхождения.

Ляля исходила из того, что брак рухнул вообще – как институт. Однако проживала с Борей. Не в широком смысле слова, а под одной крышей. При том, что паре нравились одни и те же книжки, одни и те же писатели-поэты-барды, постельно Боря с Лялей были решительно порознь. Существовали в разных комнатах. Боря писал программы. Ляля, тоже компьютерно грамотная, сутками напролет просиживала в Live Journal и на ICQ, в глобальном масштабе предаваясь сплетням и интригам. Жилплощадь позволяла встречаться только на перекурах в гараже.