Лежит, один в своей комнате, на жестком своем диване, не спит. Но это, правда, уже не та мучительная бессонница. Доктор — их ироничный, и часто безжалостный к ним, «слабакам», Доктор — на первый раз, как он выразился, решил  п о ж а л е т ь, его, выписал ему свою особую микстуру, «из красного шкафа», и он теперь время от времени и спасается ею. Микстура Доктора и напряжение снимает, и действует как снотворное. Но главное, и в этом тоже за короткий срок уже помог ему Доктор, что он не боится больше своей бессонницы, по крайней мере, привыкает не бояться ее, разумно сосуществовать, «сожительствовать» (говоря словами Доктора) с нею. И если сон не приходит, он и не старается мучительно во что бы то ни стало уснуть. Расслабит все мышцы тела (чему, в первую очередь, и учит их на своих сеансах Доктор) и «уплывает» куда-нибудь, думает о чем-нибудь своем. Да, так оно у него и получилось, так вот и получилось, что к своим сорока годам он нежданно-негаданно нажил себе такую отвратительную хворь — давление, неврозы, боли в сердце, бессонница, моментами пугающее ощущение страха... Хотя, конечно, как он теперь это видит, какое там «нежданно-негаданно»! Ведь столько лет чувствовал, как подбирается она постепенно, как все заметнее прорастает она в нем, да только ни сам ничего в таких делах не понимал, ни те врачи-терапевты, к кому он время от времени обращался, дальше своего привычного не заглядывали. Вот и продолжал он, всем дурацким образом своего поведения, и дальше выращивать эту хворь. Пока, как смеется их едкий Доктор, «уже и всерьез не шарахнуло...»

В Курске, после того страшного приступа спазмов, что настиг его в деревне у сестры, едва выкарабкался: после трех с половиной недель больницы ехать домой к семье на Урал пришлось с сопровождающим. Тут тоже — из одной больницы в другую. И фактически никакого улучшения, в любую минуту может прихватить. Надоело, да и стыдно в его-то годы вызывать «скорую».