А через поляну по направлению к даче шел человек. Я отпрянул в глубину веранды, но тут же сообразил, что отсвечивающее на солнце стекло делает меня невидимым. Кто же это? Скорее всего кто-то из хозяев, может быть, даже сам Золотов-старший. Впрочем, нет. Хотя я беседовал с ним только по телефону и поэтому узнать не смог бы, этот человек гораздо моложе - подобранная фигура, резкая отмашка руками... Лица рассмотреть не удавалось, вот подойдет... Но когда незнакомец подошел ближе, забор скрыл его из поля зрения. Я спустился вниз и вместе с практикантами вышел на крыльцо, чтобы встретить посетителя. Но прошла минута, другая, третья, а в калитку никто не входил. - Ну-ка, ребята, посмотрите, куда он делся. Оставшись один, я быстро вытащил книжку, плюхнулся в кресло, расслабленно вытянул ноги. "... Мы высаживались на Леду последней сменой. Этот факт не был известен никому на Земле, за исключением узкой группы экспертов, получивших специальный допуск к отчетам, видеозаписям, образцам и другим материалам, собранным нами и двумя первыми экспедициями. Официально планета считалась необитаемой и непригодной для освоения из-за высокого уровня природного радиационного фона..." Что-то отвлекало внимание, я прислушался. Тихий тупой скрежет то пропадал, то появлялся вновь. Жук-древоточец! Я подошел к стене и внимательно осмотрел ровную деревянную поверхность. И точно. Одна дырочка, другая, третья... А сколько ходов уже проделано там, внутри? Дача оказалась больной... Вернулись Валек с Петром. - Никого нет, мы все вокруг обегали. Наверное, он куда-то в другое место шел. - Может быть, конечно, и в другое. Но тропинка ведет прямо к воротам, больше идти по ней некуда... Я сфотографировал все помещения, снял со стены ножны от кортика. Подчиняясь внезапно пришедшей мысли, отлил в пронумерованные флаконы образцы спиртного из экзотических бутылок. Кажется, все, можно дописывать протокол. Когда мы вышли на улицу, солнце уже скрылось за деревьями.