— Когда у нас в Кахамарке проходила такая охота, всех заставили принять в ней участие, даже мальчишек,

— Таков закон!

— Так оно и должно быть! Запасы мяса заготовляют на всех, поэтому и в облаве на зверя обязан участвовать каждый. Сначала сюда прибудет инка из Куско, который руководит охотой, — он выберет место. А когда туда сгонят зверей, пожалует и сам сын Солнца со своим двором — вот тогда и начнется… Хо-хо, будет на что поглядеть!

— Ну, а если… — неуверенно заговорил Синчи, до сих пор молчавший. — Если сам сын Солнца соизволит убить дикую ламу-вигонь, или гуанако, или оленя, то тогда этот зверь уже не будет уакой?

Никто не ответил. Некоторое время все с сомнением поглядывали друг на друга. Уакой — священным предметом, полным таинственной силы, — могло быть все: камень, животное, мумия.

— Об этом… об этом, вероятно, следует спросить жрецов, — проговорил наконец начальник поста, невольно бросив взгляд в сторону далекого города. Даже с такого расстояния ясно виднелся огромный, возвышавшийся над остальными постройками храм Солнца.

— Э-э-э! Будь это мясо уакой, жрецы, конечно, знали бы об этом и забирали бы его себе! — высказал кто-то дерзкое предположение.

И снова никто не отозвался. Наступившую тишину нарушало лишь едва слышное похрустывание листьев коки, которые жевали почти все собравшиеся. Солнце уже спускалось за вершины Белых гор, и на плато сразу похолодало. Люди закутались в толстые шерстяные плащи, а начальник даже натянул на голову теплую шапку-шлем, прикрывавшую затылок и уши.

— Холодно! Ну, ничего: вот уже и праздник Райми па носу! А там потеплеет.

— А после праздника — большая охота!

— Рано радуешься. До праздника Райми еще так набегаешься, что и свет не мил будет!

— Райми… — Синчи невольно вздохнул. — Эх, хоть раз бы увидеть этот праздник в самом Куско, в столице! Вот уж где, должно быть, есть на что посмотреть.

— Я-то видел. — Старик начальник с важностью кивнул головой. — Во времена великого инки Уайны-Капака я служил воином.