Не одни печальные тризны над могилами павших. Пусть пенятся кубки в честь живых, в честь победителей.

И среди своих приближённых ты выбрала старого воина.

Закалённого в боях, покрытого ранами. Ранами покрывавшего многих.

Славного бойца, ходившего в далёкие страны и приводившего оттуда к нам толпы пленниц: прекрасные мысли с огненными глазами, убранные цветами стихи, полную красоты, грации, пластики прозу.

Отличного певца прекрасных песен.

И сказала ему владычица дум и сердец:

— Будь моим церемониймейстером. И пусть клики радости и веселья, клики победы несутся над лагерем моих воинов, моих бойцов.

И в лагере сумрачном и суровом закипели пиры в дни торжества, и зазвенело громкое смелое слово, и запел звучный, ликующий стих.

И эти клики мужество вливали в сердца бойцов.

И смелей и бодрей смотрели воины вперёд.

И после пира шли в бой, среди лязга мечей, вспоминая победные песни.

И сказала королева своему церемониймейстеру:

— Ты был из первых в бою и на пиру. Я хочу, чтобы вспомнили все битвы и пиры на пиру в честь тебя.

И кликнула клич среди бойцов.

И радостно откликнулись все.

И пиром весёлым и шумным почтили воина и певца, первого в боях и на пирах.

Моё первое знакомство с П. И. Вейнбергом

Моё первое знакомство с П. И. Вейнбергом, — ему минет скоро уже, вероятно, 25 лет.

Я был тогда издателем журнала, имевшего большой успех, очень распространённого, влиятельного.

Я был его редактором и почти единственным сотрудником.

Это трудно, — не правда ли?

Но трудность положения увеличивалась ещё тем, что я издавал… запрещённый журнал!

Это был журнал, выходивший в 4-м классе одной из московских гимназий. Он назывался, кажется, «Муха». А может быть и «Вселенная».