Я сказал, что писал, - и очень отвратительные стихи.

Он улыбнулся и не то шутя, не то серьезно сказал:

- А я каждый день стихи пишу".

Или:

"- Художник этот работоспособности и чувствительности удивительной, сударь мой. На него, знаете, старые итальянские мастера крыло, положили, и по нему можно судить, какое у предков наших было трудолюбие...

- И талант.

Он косо взглянул на меня, ухмыльнулся:

- Талант, знаете, очень нежная штука, его можно и пропустить или смять грубостью. За талантом надо долго и пристально смотреть...

И тут же он стал рассказывать о людях, которые исковеркали, сломали и испортили свою жизнь только потому, что никто не заметил их таланта..."

Или:

"- Вы о чем собираетесь писать-то?

Я сказал, что мне трудно писать, когда слышу вокруг разговоры на чужом языке, когда вокруг чужой город и слишком яркое солнце.

- А вы попробуйте пьесу написать. Может быть, этот речевой разнобой вам поможет..."

После чтения Горьким "Достигаева":

"- Ну, давайте браниться.

Ему не понравилось почтительное наше восхищение. Я объяснил, что очень трудно разобраться в пьесе при таком отличном чтении. Он дмыхнул носом и сказал:

- Все придумываете. Что, бесформенности много?

На мои слова, что слишком ясная форма заставляет иногда писателя объяснять положения в романе или драме, только в крайнем случае углубляя их показом, а не объяснением, и что проселочные дороги бывают часто самые живописные и мягкие, он сказал:

- Мягкие потому, что грязи много.

И через несколько дней:

- Все эти споры о форме кажутся мне вздорными. Какая форма, если нет таланта?.."

Форма отрывка "М.Горький в Италии" оригинальна, ясна и местами безупречна. Много чудных находок.

"Эти усы и этот неиссякаемый дым очень уснащали его лицо, делая его как бы парусным, ходким, романтическим".