"Помолчал, а затем особым, очень объемным и мечтательным голосом сказал..."

"Какая-то тощая американка в больших ботинках..."

А про Горького:

"...черноплечий, в голубой рубашке".

"...умелыми и хитрыми шагами подходит к столу..."

Хорошие эпитеты: точные и резкие, как вырубленные из твердой породы.

Исторический очерк "Красная площадь" говорит о том, что полемика Всеволода Иванова с самим собой привела к усовершенствованию формы.

С проселка "Факира" мастер подходит к благоустроенному шоссе исторического романа.

"По земляным валам крепости ходила стража, одетая в шкуры, с длинными мечами, как у норманнов, с длинными деревянными щитами; на этой площади, которая позже получила название "Красной", что значит красивая, собиралось вече, чтобы выбрать своих правителей.

Великий торг продавал самострелы и мед, подошвы и иконы, фонари и овощи, кафтаны и короба-корзины, шелка, железо, жемчуга и седла, масло и деревянные избы, мечи и детские игрушки. Отсюда шла дорога на Орду. Дымились костры, и возле шалашей распевали скоморохи, в деревянных церквушках стонали колокола, возле ларей с рубцами и другой дешевой пищей беседовали воины и миряне, пьянствовали, распутничали, дрались, а на холме, там, где ныне Спасские ворота, продавали рабов, воняли квасные кади, "стригуны" лязгали ножницами, приглашали желающих постричься, в канавах плакали подкидыши, а на папертях нищие пели длинные песни о покосах, о странствиях, об удалых людях. Так появилась Москва".

Начало, достойное Вальтера Скотта, - как сказал Пушкин о "Тарасе Бульбе"...

2

Всеволод Вячеславович Иванов - подлинный самородок. Его открыл Горький. Еще в 1917 году Алексей Максимович напечатал рассказы начинающего автора во втором "Сборнике пролетарских писателей". Но по-настоящему в литературу Всеволод Иванов вошел в самом начале 20-х годов, когда в первом советском толстом журнале - "Красная новь" - появились его повести "Партизаны" и "Бронепоезд 14-69". "Бронепоезд" стал нашей классикой.