"Спрошу в слудующий раз,- обещала она себе, но каждый раз передумывала: - Нет, уж лучше не спрашивать!"

Тотой жила рядом.

Несколько дней назад, ближе к ночи, когда жизнь в аиле замерла, Сейде принялась за стирку белья для Исмаила. Стирка затянулась до рассвета, белье пришлось сушить над огнем. Ранним утром Сейде собралась по воду. Вышла на порог и сразу же зажмурилась: за ночь густо выпал снег. Унылая, однотонная белизна снега была ей неприятна. Она почувствовала тошноту и головокружение. "Неужели забеременела? - Сейде покачнулась, выронила ведро.- Что скажут люди? - Но тут же успокоила себя: - Нет, не может быть. Это от бессонной ночи". Она стара-лась больше не думать об этом, она думала об Исмаиле. "Как он там сегодня? - спрашивала она себя, и у нее тоскливо сжималось сердце.- Легла зима, скоро ударят морозы, каково-то ему будет в пещере?"

Да, зима легла по-настоящему. Еще только вчера земля была черная, а сегодня даже горы от гребней до подошвы покрыты свежим снегом. Сизые иззябшие вербы согнулись над арыками. Вяло волокутся в небе тяжелые, сумрачные тучи. Небо, казалось, опустилось ниже, мир как бы сузился, уменьшился. Снег все еще порошил, ветер, набегая порывами, взметал позёмку. Люди ещё не вставали: никому не хотелось выходить на холод в такую рань.

Сейде шла, опустив голову, и размышляла, как бы переправить Исмаилу большую кошму, ала кийиз: "Без нее не выдержать ему таких холодов..." Мысли ее внезапно оборвались, она увидела следы на снегу. Следы вели к реке. "Это, наверно, Тотой",- догадалась она и тут же увидела ее. Тотой шла навстречу с ведрами. На ее ногах - большие тяжёлые сапоги, а сама она тонкая, со впалыми щеками, по углам рта морщины, чапан подвязан веревкой по-мужски, тугим узлом. Увидев Сейде, Тотой поставила ведра на землю и стала поджидать ее, растирая посиневшие от холода руки.