На природу потянулись отдыхающие. Всё больше экскурсиями, одиночки лишь изредка. Он следит за ними «вооруженным» глазом. Возраст самый разный. Забавные такие. Словно полчища муравьев, разбредаются во все стороны, расхаживают под деревьями, аукаются, взрываются хохотом, дружно высвобождаются из-под огромных рюкзаков и бросаются на землю, снимают с себя все, что можно снять, развешивают это на ветках и тут же вскакивают и мчатся к вышке. За водой. Ой, воды, скорей!
Он выходит навстречу, повергая их в полное изумление. Да, пожалуй, именно в изумление. Безжизненная лысина посреди пыльного хвойного оазиса, толстые очки — все это определенно указывает на самобытность образа.
Подтянутый и невозмутимый, он стоит у водопроводного крана и поит жаждущих. Всем непременно хочется взобраться наверх и «взглянуть на вид». Да, конечно, пожалуйста. Они теснятся в его клетушке и исторгают одинаковый набор восторженных междометий. Он снисходительно улыбается, как будто он и есть Создатель. Ах, Боже мой, море! Оно особенно их впечатляет. Они и вообразить не могли, что отсюда видно море. Но как же быстро им становится скучно! Бросить короткий взгляд, ахнуть, сунуть любопытный нос в его записи, в благородные фолианты и, преисполнившись благоговения к нему и к «виду», нетерпеливо забить ножкой, заспешить обратно. Гиды просят дать некоторые пояснения относительно здешних мест. Да неужели так-таки и рассказать нечего? Дело в том, что все это пока искусственное — лес-то саженный. Даже начинающим археологам нечем поживиться. Одни меценаты в гравировке на камнях. Быть может, они желают услышать их имена? Что ж, извольте… Смеются.