Но они — сама серьезность. И на сей раз непреклонны. Не успевает он толком переварить сказанное, как они уже поджигают мосты, с такой тщательностью наведенные им для очередного бегства.

Сам же говорил: либо — либо. Ну вот!

Он деловито смотрит на часы, будто куда-то спешит, но… неужто не вспыхнет в нем хоть одна крошечная искорка?

До чего же он сам себе противен.

И вот ранней весной и еще более ранним утром он прибывает в Управление лесохозяйства. Контора залита солнцем. Ходят люди. Женщина, мужчина. Еще женщины. Он медленно переступает порог, ощущая в кармане приятную тяжесть пачки блестящих рекомендательных писем. Телефоны встречают визитера веселыми трелями. Управляющий лесохозяйством, человек положительный, прокладывающий путь к почтенной старости, тонко (насколько позволяет чин) усмехается себе под нос. К чему так много шума? Ради одной неприметной службы для одного маленького человечка. И потому он любопытствует взглянуть на Соискателя, вот-вот приподнимется в знак приветствия. Безжизненный островок в середине макушки выставляет гостя в выгодном свете. Обладатель такого «украшения» невольно вызывает доверие, и дело даже не в должности, за которой он явился.

— Вы уверены, что именно это вам нужно? Смотрителя Леса ждет тягостное одиночество. Только люди грубой организации, знаете ли, способны вынести подобное. Что вы намерены писать? Диссертацию?

Увы, к величайшему сожалению, до степени еще далеко. Сперва надо закончить институт.

Да, он упустил уйму времени.

Нет, семьей он не обременен.

О да, в очках он зорче сокола.

Работа, мягко разъясняет Управляющий, предназначена для людей с определенными социальными обстоятельствами и вовсе не рассчитана на, как бы это сказать, романтиков, ха-ха, этаких ученых умников, бежавших в отшельничество… Но он готов сделать разок исключение и принять ученого в свое суровое товарищество.