События развиваются стремительно. Он порывает прежние связи, и они рвутся с поразительной легкостью. Он отказывается от квартиры, и хозяйка принимает это, как должное. На последние ночи он перебирается к приятелю-доценту, и тот кидается составлять для него план занятий. Пока друг прилежно наполняет его чемодан книгами, в соседней комнате новоиспеченный Смотритель осыпает ласками любимую женщину. Им владеет задумчивость, ладони теплы и мягки, и тихое певучее ликование рвется из груди навстречу грядущему Неизвестному. Какой теме он посвятит себя? Друзья советуют: крестовые походы. Это как раз для него. Каждому, как говорится, свое. Скорее всего, он не станет великим исследователем — лишь бы не бездельником. Неплохо бы ему вернуться из леса с какой-нибудь сногсшибательной научной концепцией. А уж они подберут ей и обоснование, и применение.

Однако утром, когда сигнал служебного автобуса из лесохозяйства рассыпал калейдоскоп его сновидений на отдельные невзрачные стеклышки, он уже не сомневался, что все это не что иное, как заговор с целью избавиться от него. В пробирающем до костей холоде утра он уповал на то, что это приключение, как и все предыдущие, окажется лишь грезой и растает вместе с остатками дремоты.

Мимо окон маленького автобуса неторопливо уплывает назад раскинувшийся на холмах город. Что, если он сейчас снимется с места и исчезнет в небесной дымке? Он решает отдаться на волю крутому серпантину дороги. Сидящие рядом люди с мотыгами и корзинами не спешат с ним заговорить. Чужой он им, и мир его не таков. Лысина и очки тому первое и далеко не последнее подтверждение.

Уже полдня в пути.

Автобус сворачивает с шоссе на узкий проселок с разбросанными тут и там безымянными поселениями репатриантов. На остановках пассажиры входят и выходят. Каждый получает инструкции от водителя — похоже, он в здешних местах за главного. Куда же мы, на юг? Над бескрайними полями наливающееся синью весеннее небо.