Комья сырой земли летят из-под колес. Только на исходе утра он впервые замечает подлески, рассеянные меж скал. Тонкий зелененький сосняк. «А ведь я был прав», — не без удовольствия подмечает он. Но чем дальше, тем деревья вдоль дороги становятся выше. Осколки раздробленного кронами солнечного света слепят глаза. Внутри автобуса привидениями мечутся вытянутые тени. Среди этой бесконечной людской круговерти неизменными величинами остаются лишь водитель и он сам со своими чемоданами. В природе все меньше голых мест, их вытесняет густая растительность. Однопородные сосны не балуют разнообразием цветового колорита. Он утомлен, голоден, весь в пыли. Ориентация давно потеряна. Чтобы сбить его с толку, солнце кружит и скачет как сумасшедшее. Хоть бы видеть, куда везут, но в его распоряжении только задний обзор. В три пополудни автобус пустеет. Он остается в полном одиночестве. Битый час машина взбирается по крутой горной дороге. Он нервно покусывает спекшиеся губы. В отчаянии пытается выудить из чемодана книжку, но тут пикап неожиданно тормозит. Шофер спрыгивает, открывает дверцу и, поднявшись в салон, говорит:

— Приехали, браток. Твой предшественник вчера дал отсюда деру. Все инструкции висят наверху. Вот и ознакомься, ежели грамотный.

Наконец с грехом пополам он вытряхивается вместе с багажом из машины. С холма его приветливо встречает несколько странное каменное строение в окружении разновысоких сосен. Воздух уединенности… Здесь высоко, но взору открыто далеко не все. Зеленые кроны безмолвствуют. Водитель разминает затекшие мышцы, оглядывается по сторонам, большими глотками пьет озон и свет; вдруг бросает короткое «пока», заскакивает в кабину и заводит мотор.

Брошенного на обочине этого молчаливого края охватывает раскаяние. Почти паника. Как же это? Минуточку! Он не понимает! Нагоняет автобус, колотит кулаком в железную стенку кузова, в гневе кричит срывающимся шепотом опешившему шоферу: