Я не сказала ни слова. Подошел мой трамвай. Я села и поехала. Он шел в гору. Вылезаю на следующей остановке. И вдруг вижу: вдоль трамвайной линии, по шпалам, запыхавшись, бежит Денис Антонович. Сорочка с короткими рукавами трепещется на ветру. Со лба градом катится пот. Значит, делаю вывод, он бежал за вагоном весь пролет, позабыв про свое больное сердце. Стою, жду, что же он, отдышавшись, скажет мне. Неужели, как и Дина начнет отчитывать меня за проявленное мною неуважение к его второй половине? Это было бы уж слишком. Нет. Заступаться за распоясавшуюся грубиянку он не стал. Приблизившись ко мне, попросил извинить Дину за ее безобразную выходку.

В этот свой приезд к Чижовкиным я не зашла. С Диной Григорьевной мы объяснились. Вернее, свое мнение обо мне она высказала. А мое о ней узнала она из письма Дарьи Дмитриевны.

С самой Ненашевой обсуждать ее поступок, из-за которого меня чуть не поколотили на трамвайной остановке в Магнитогорске, не было необходимости. Чего добивалась Дарьюшка, опасавшаяся, как бы мужа у нее не отняли, того и добилась. За то, что подстроила она мне эту каверзу, рассерчала я не только на нее, но и на Ивана Семеновича. И когда вернулась из Магнитки и мы встретились у входа в союз писателей, не подала ему руки (обычно мы здоровались с ним за руку).

Спору нет, я обожала его, но мне вовсе не хотелось, по вине его "второй половины", рассориться с Денисом Антоновичем. Неужели в доме Ненашевых нельзя высказать вслух то, что думаешь о ком-либо из общих знакомых? Сам он, Иван Семенович, с высокой трибуны критикует, кого считает нужным. А жены писателей, по его мнению, неприкосновенные личности? С каких это пор?

Конечно, Ненашев догадался, что неспроста повела я себя с ним так невежливо (да и Денис Антонович, по всей вероятности, сообщил ему в письме, какой инцидент произошел в Магнитке между мною и Диной, и кто организовал эту стычку двух женщин). В тот же день, когда мы поднимались по деревянной лестнице, ведущей в союз, он дал мне понять, что не одобряет выходку своей супруги. Мы помирились с ним. И я спросила у него: