Ну, тут все с коек начали вставать. Те, что совсем лежачие,-и то встали.
- Мы, - говорят, - в профсоюз не платим? Да мы ж всю жизнь... Мы по четыреста в месяц...
И пошли разбираться. В коридор вывалили опять, а делегация в это самое время уходить собирается. Вот мужики иностранца оттерли, а наших в угол загнали. Стоят, смотрят на них и молчат. А Юра Лыков - полутяж который взял главврача за душу и говорит:
- Выписывай нас всех, тварь, из своей богадельни, или мы тебе ноги из жопы вырвем, а спички вставим.
У главврача губы посинели. "Я ж, ничего, - говорит, - что ж это, говорит, - такое творится в присутствии представителя Минздрава СССР?"
А мужики стоят толпой - и ни с места.
- Выписывай, - говорят - кому сказано! В знак протеста! Главврач видит, деваться некуда, но уже успокоился.
- Ладно, - говорит, - завтра же всех выпишу. И нарушение режима отмечу, чтоб по больничному вам не заплатили.
Хотели ребята надавать ему и вообще - всем, а потом раздумали.
- Ну их, - сказали, - на фиг. Пускай живут.
СВЕТ В КУХНЕ
Финогенов жил плохо и несусветно. А если честно выразиться до конца то отвратительно. Но все же таки как-то он жил. Как все примерно люди, что его повседневно окружали на улицах и в местах общественного использования, а именно в универсаме N88 второго горпищеторга, в троллейбусе шестидесятого маршрута следования, а также еще во дворе дома 11/2 по улице Краснокирпичной, который был постройки конца девятнадцатого столетия или, может быть, в крайнем случае, самого начала двадцатого. Старого возраста, мягко говоря, дом был, дореволюционного. В прошлом еще когда-то здесь большое множество таких домов стояло в качестве доходных, а в наше уже бурное время великих надежд и свершений всего три их осталось, а другие все в постепенном порядке оказались бесследно поглощены колесом истории, и на обломках прежних эпох были отстроены современные микрорайоны из высотных девятиэтажек, оснащенных комфортабельными лифтами и мусоропроводами и всеми нужными для удобной человеческой жизни коммунальными удобствами и службами.