А кто не может - те просто лежат. Стонут. А вечером на второй этаж ходят. Там телевизор есть. Не цветной, конечно, и звук не работает. А показывать - показывает. Изображение четкое. Если футбол или хоккей - можно смотреть, кино, конечно, не понятно без звука, а футбол - можно. А когда футбола нет, они после ужина лежа в "козла" стучат, правда, без замаха, а то врач дежурный сразу гандель поднимет - что тут, видите ли, больница у них, а не Монте-Карло какое-нибудь. Вроде бы они сами не знают, что тут у них.

Еще Ирка газеты приносила - под настроение можно читать. Оставлять только в палате нельзя. Саня раз оставил, пошел Ирке банки пустые вынести, а пришел - меньше четвертушки на тумбочке лежит. Уже, значит, попользовались. Другой же бумаги нет.

Саня недели две после операции еще как-то держался, терпел такую жизнь, а потом все ему опротивело - вонь эта, процедуры, анализы. Лежал, как колода, в потолок пялился. Вчера, правда, повеселились слегка. Когда иностранец в больницу приперся. Видно, по обмену опытом. Высоченный дядька, тощий. Из-под халата штаны видны вареные, а руки белые-белые. Ходил по больнице часа два - морщился. А за ним наших врачей - целое стадо. Впереди, значит, иностранец, рядом с ним - начальник какой-то из Москвы - тот, что иностранца этого привез, - а они всей оравой сзади. Начальник иностранцу улыбается сквозь очки ласково, на больных, что в коридор вылезли, показывает. И через каждое слово все - фо пуэ, фо бэгэ. фо пуэ, фо бэгэ.

Больные поглядели на это.

- Тьфу, - говорят. И разошлись. На койки легли в палате, лежат.

- А интересно бы знать,. что очкастый ему долбил? - кто-то из угла спрашивает. - Что по-ихнему, интересно, означает, это фо пуэ, фо бэгэ?'

Лежат мужики. Никто не знает. А студент койкой скрипит. Поскрипел он, поскрипел койкой этой своей и говорит:

- Травил он ему. Что эта больница для тех, кто работать не хочет и взносы в профсоюз не платит. Для бедных то есть больница и для нищих. Поэтому, значит, такой бардак.