И если оно ему было не надо или, может, дорого стоило, то он, Финогенов, значит, возвращал это на свое прежнее место в контейнер, сразу после того, как контейнер становился опустевшим до дна, и народ от него расходился. А те покупатели, кому с первого раза не досталось ничего схватить, увидев произведенный возврат, подбегали и ухватывали это, возвращенное Финогеновым или кем-то еще - неважно. И таким испытанным способом - раз несколько. Скупится Финогенов, перепроверит общую цену продуктов в тележке и становится в очередь к одной из касс, которых в универсаме No8 насчитывалось целых семнадцать штук. Правда, столько их, касс, в одно время вместе никогда еще не работало, но штук по пять-шесть участвовали в работе часто и густо. Ну, и становился пенсионер Финогенов в очередь для того, чтоб рассчитаться за купленные товары, рассчитывался, перекладывал все из тележки в свою сумку на столике, специально для этого и предназначенном по замыслу администрации универсама, затем он отдавал тележку и уходил домой. А дома Финогенов, само собой, обедал, потом ходил во двор гулять, а когда нагуливался достаточно для здоровья, он возвращался опять домой, где ужинал. А перед отходом ко сну Финогенов посещал туалет под флагом, смотрел передачи первой программы центрального телевидения и ложился до завтрашнего утра спать. А завтра опять приблизительно в том же самом духе и таким же манером с малозначащими отклонениями от сути жизненного процесса. Ну и послезавтра - так же, и в последующие дни - тоже. Конечно, плохо он жил, Финогенов. Хотя он и обвыкся со всем на свете и даже считал, что живет он не плохо, а нормально, потому что имеет, для примера, возможность в силу своего пенсионного положения в обществе ездить в универсам по утрам - когда практически весь трудоспособный народ занят на своих рабочих и служебных местах. Вот так вот, по накатанной дороге, и жил старик-пенсионер Финогенев довольно длительное время подряд. А тут сравнительно не очень давно поперся он чего-то в универсам не с утра, а часов туда, наверно, в пять.