– Почему ты подписался на это?

– Ты о работе? Потому что у меня есть опыт. Я работал в агентстве по чрезвычайным ситуациям последние два лета.

Две молодые пары подходят к музыкальному автомату, и вскоре первая выбранная ими композиция, «Дух юности»

– Скоро я смогу сдавать экзамен на степень магистра философии, – говорит Бобби. – Похоже, я постепенно учусь устанавливать смысловое соответствие между вопросом и ответом.

Он рассчитывал пошутить, но Алисия не реагирует на шутку. В глазах у нее стоят слезы. Она разворачивается на табурете, прижимаясь коленом к его бедру, и кладет ладонь ему на кисть.

– Мне страшно, – говорит она. – Ты считаешь, что это все? Просто страх. Просто неспособность справиться со всем этим.

Он не вполне понимает, о чем она, но говорит:

– Может, и так.

Бобби нисколько не удивляется, когда она обнимает его обеими руками и утыкается лицом ему в шею; он даже ни о чем не задумывается. Он кладет руку Алисии на талию. Он хочет повернуться к ней, обнять покрепче, но боится спугнуть ее; и пока они сидят вот так, прижавшись друг к другу, он приходит в состояние легкой растерянности, не понимает толком, что делать дальше. Он чувствует биение пульса на своей ладони, теплое дыхание на коже. Рельеф тонких ребер, плавный изгиб бедра, выпуклость груди в дюйме от кончика его большого пальца, вся страстность ее непостижимого существа одновременно пугают и возбуждают Бобби. В душу закрадывается сомнение в их душевном здоровье – и его, и ее. Что это, сеанс чудодейственного исцеления или истерическая причуда? Кто они, два совершенно чужих человека, соединившихся на некоем новом для них обоих уровне бытия, или душевно опустошенные люди, которые даже говорят о разном и ошибочно принимают слабое сексуальное влечение за момент истины? Какая, собственно, разница между первым и вторым состоянием? Алисия прижимается к нему теснее. Ноги у нее по-прежнему скрещены, и правое колено проскальзывает между колен Бобби; правая нога без туфельки. Она бормочет что-то неразборчивое. Слова ободрения, возможно. Ее губы легко касаются его щеки, потом она отстраняется и улыбается, вроде как с сожалением.