– Я не понимаю, – говорит она. – У меня такое чувство... – Она трясет головой, словно прогоняя неверную мысль.

– Какое?

Алисия поднимает руку к лицу и легко помахивает кистью; беспечность жеста никак не вяжется с выражением ее лица.

– Не следовало бы говорить это случайному знакомому в баре, и ты можешь понять меня превратно. Но у меня такое чувство... будто ты можешь помочь мне. Что-то для меня сделать.

– Разговоры зачастую помогают.

– Возможно. Не знаю. Похоже, дело в другом. – Она задумчиво помешивает свой коктейль пластмассовой палочкой, потом искоса взглядывает на Бобби. – Наверное, именно это какой-то философ определил как нечто, актуальное лишь в конкретный момент времени.

– Предрасположенность обусловливает все логические построения, даже идущие вразрез с нею.

– Кто это сказал?

– Я... в курсовой работе, которую писал по Горгию

– Что ж, – говорит Алисия, – полагаю, это все объясняет.

– Не знаю. За курсовик мне поставили тройку.

Одна из пар начинает плясать; мужчина, все еще не снявший пальто, машет локтями и медленно приседает, а женщина стоит на одном месте, по-рыбьи плавно виляя бедрами. Пародийный танец Пинео был более грациозным. Глядя на них, Бобби вдруг представляет бар пещерой, а посетителей дикарями со свалявшимися волосами, одетыми в звериные шкуры. Фары проносящихся за окнами автомобилей подобны метеорам, прорезающим первобытную ночь. Песня заканчивается, друзья танцевавшей пары разражаются аплодисментами, когда эти двое направляются обратно к сдвинутым столам. Но тут из динамиков музыкального автомата грохочет вступительный рифф хендриксовской версии «Сторожевой башни»

Атмосфера в баре больше не устраивает Бобби. Слишком много шума и сумятицы. Он втягивает голову в плечи, пытаясь отгородиться от звуков музыки и жизнерадостной болтовни, и на мгновение сознает, что реагирует на происходящее неадекватно, что крохотный черный демон негативной эмоции уселся у него между лопаток, запустил свои когти глубоко в позвоночник, расправил перепончатые крылья, – и он покорно подчиняется его воле, словно марионетка. Когда он встает, Алисия удерживает его за руку: