– Мы увидимся завтра?

– Несомненно, – говорит Бобби без особой уверенности; он подозревает, что по возвращении домой она начнет ругать себя за то, что допустила этот момент частичной близости, это негигиеничное вторжение в свою безупречную жизнь, полностью посвященную карьере. Она перестанет ходить в бар и начнет искать спасения на вечерних курсах при школе бизнеса, чтобы пополнить свое резюме. В один грустный воскресный вечер несколько недель спустя она с благодарностью вызовет в памяти его образ, усаживаясь на включенный вибратор.

Бобби роется в бумажнике в поисках пятидолларовой банкноты, на чай Роману, и замечает, что Пинео глядит на него с неподдельной ненавистью. Так на вас смотрит злейший враг перед тем, как загнать пару патронов в свой дробовик. Пинео еще несколько мгновений испепеляет Бобби взглядом, а потом отворачивается и снова погружается в глубокие размышления над своей кружкой пива, сгорбив плечи, опустив голову. Похоже, они с Мазуреком находятся в плену одних и тех же злых чар.

Бобби просыпается за несколько минут до начала своей рабочей смены. Он звонит на работу, предупреждает, что опоздает, потом снова ложится в постель и задумчиво смотрит на большое оранжево-коричневое пятно, превратившее потолок в подобие географической карты. Вся эта история с Алисией... это ненормально, думает он. Трахаться они не будут, это ясно. И не только потому, что она так сказала. Он не может представить, что идет к ней в изысканно обставленную квартиру, словно сошедшую с картинки модного журнала, а равно не может представить Алисию в своем гадюшнике; и ни одному из них не приспичило настолько, чтобы бежать в отель.