Урибе в изнеможении замолчал. Полчаса назад он отразил нападение двух кредиторов. Следуя своей давнишней привычке, он сделал вид, будто не узнал их. «Я представления не имею, кто вы и о чем мне толкуете». С презрительно-высокомерным видом он достал из кармана серебряные ножницы и принялся обрезать ногти. «Люди,, подобные мне, явились на свет с единственной целью — блистать! Как мотыльки и кентавры. Одним словом,— вы мне мешаете». Но кредиторы даже не посмотрели на его кривлянье и учинили грандиозный скандал донье Асунсьон. Несчастной и честной донье Асунсьон^ жизнь которой была и остается непрерывным Тернистым Путем. Вспомнив все это, он схватился рукой за голову.

— Какой ужас!

Заметив, что Кортесар смотрит на него, Урибе только теперь сообразил, что он не один. Ясное дело! Какая глупость! Ведь он сам, минут десять тому назад, открыл ему дверь. Он старался уснуть: ему очень хотелось спать, он нуждался в отдыхе. Один американец на пари провел девять лет без сна. Вот человек!

— Я вижу, ты не сомкнул глаз всю ночь,— сказал Кортесар.— Чем же ты занимался?

Лицо Урибе просветлело: только-то и всего?..

— У Мануэля Бесерры было несколько горилл...

Он изобразил сладенькую улыбочку, точно собирался рассказать нечто забавное, но смолчал.

— Ладно. Это тебя не касается.

Кортесар испытующе посмотрел на него.

— Я решил разыскать тебя, потому что думал застать здесь Рауля. Мы договорились, что сегодня утром я зайду к нему и мы отправимся к Паэсу доставать права. Но он еще не приходил домой. Может быть, сейчас вернулся.

— Может быть,— протянул Урибе.