Люди, прогуливаясь подвое, оглядывали проходящих и, время от времени, просто так, или оттого, что им не нравилось чье-то лицо, останавливали кого-нибудь из пассажиров или просто прохожих. Поначалу Бриде подумал, что эти люди были знакомы. Но поскольку сцена эта без конца повторялась в различных местах на один и тот же манер, Бриде понял, что речь идет негласной проверке документов. Один изучал предъявленный паспорт, а в это время второй уже высматривал по сторонам новую жертву. Самым замечательным было то, что проходившие ничего не замечали, что жизнь продолжалась, одни выходили из автобуса, другие несли чемоданы, покупали газеты, вызывали рассыльных.

Бриде развернулся и пошел вниз по Вокзальной улице. Он свернул на первую же улицу, что попалась слева. Виши был невелик. Чего доброго, и на другой площади он, может быть, столкнется с той же сценой. Это ощущение, что он не мог бежать отсюда, что он находился там, где в любом момент у него могли спросить документы, вызвало у него глубокое недомогание. "Между тем, у меня все в порядке", – подумал он.

Он пошел на почту позвонить в отель Карно, чтобы ему зарезервировали комнату. Телефон работал хорошо, если принимать во внимание ситуацию. Люди, стоявшие во главе администрации, проявляли чудеса. Чувствовалось, что для них это было вопросом самолюбия. То, что нас победили немцы, вовсе не означало того, что мы не были способны управлять своими делами. Так же обстояли дела с железными дорогами, со сбором налогов. В конечном итоге, все начинало работать нормально, "несмотря на предельно сложные условия, обусловленные новой ситуацией, возникшей в результате разделения Франции на две зоны и присутствия на части ее территории иностранной оккупационной армии", как писали журналы. За прошедшие месяцы власти показали, на что они были способны. Зачастую не имея средств, они принялись за расселение миллионов беженцев, за демобилизацию и трудоустройство миллионов мужчин, наладили такую организацию снабжения, что сами немцы нам завидовали. Это доказывало, что мы не были той упаднической страной, за которую нас хотели принимать.