В семь часов Керсти заставила меня отвернуться, а сама оторвала листок от блокнота для телефонных сообщений, написала на нем число, запечатала его в конверт и отправилась наверх принять ванну.Добрых полторы минуты я был не в состоянии притронуться к конверту, не говоря уж о том, чтобы открыть его. Дело было не только в том, что от волнения у меня дрожали колени и даже пересечь комнату мне было нелегко. Я лихорадочно размышлял, какое количество баллов меня бы устроило. Неплохо было бы набрать тысячу, думал я. Если я заработал тысячу, то теперь главное не растерять набранные баллы. Может быть, десять тысяч... Вернись на землю, Сэм. На что я мог рассчитывать, будучи реалистом? Разделив тысячу на двенадцать, я получил чуть больше восьмидесяти трех. Если я заработал восемьдесят три балла, я на верном пути. Было бы здорово получить больше, скажем сто, тогда у меня осталось бы кое-что в запасе на случай неудачной недели в будущем. Если оценка ниже, например семьдесят, это несмертельно, небольшую нехватку я смогу компенсировать в дальнейшем. В общем, мне хотелось, чтобы сумма приближалась к восьмидесяти трем.Я неуверенно подошел к обеденному столу, постоял перед ним несколько секунд, потом решил, что на всякий случай лучше сесть. Отодвинув стул, я опустился на него. Взял в руки конверт. Пальцы не слушались меня, и от неловкости я сначала оторвал лишь уголки клапана, тогда как сам конверт остался запечатанным. Однако в конце концов мне удалось запустить пальцы внутрь и, разорвав конверт, добраться до его содержимого.Я пару раз сглотнул, прищурился (как будто это могло мне помочь!) и вытащил листок на свет божий. Затаив дыхание, я развернул его. Рукой Кер-сти на нем было написано: 27.Двадцать семь? Черт возьми, жалкие двадцать семь?! Я не набрал и половины того, на что рассчитывал. Здесь не было даже трети. В уме я быстро прикинул (поразительно, что делает с умственными способностями отчаяние!): двенадцать недель по двадцать семь баллов дают триста двадцать четыре балла.