Стив понимает и отчасти разделяет мои терзания. Однако, заметил мой приятель, ты можешь сколько угодно пытаться оскорбить женщину букетом лилий за тридцать фунтов, но вряд ли у тебя есть шанс преуспеть.Поэтому был избран традиционный путь, и я думал, что все пройдет как по маслу. Керсти выгля-дела великолепно, впрочем, по-моему, она всегда выглядит превосходно. Она из тех женщин, которые расцветают после тридцати (в следующий день рождения ей исполнится тридцать четыре, и опять целый месяц она будет старше меня на два года). По правде сказать, до тридцати я ее не знал – мы встречаемся три года и живем вместе меньше половины этого срока, – но что-то подсказывает мне, что именно сейчас Керсти хороша как никогда. Может быть, причиной тому сияние ее каштановых волос или чувственность, которой дышит ее нежное, круглое лицо даже в совершенно не располагающих к этому обстоятельствах. Ее уверенная манера держаться не менее восхитительна, и мне до сих пор не верится, что ее рост всего пять футов шесть дюймов. Я знаю, что выше ее на пять дюймов, но почему-то не чувствую этого.Я сделал ей предложение после того, как мы заказали десерт, но до того, как его подали (быть романтичным на полный желудок будет тяжеловато, подумал я). Теперь я уже не помню, какой реакции я ожидал. Наверное, восторга. Может быть, пары непрошеных слезинок – не знаю. Но во всяком случае удивления. Я не знал, согласится Керсти или нет, но не сомневался, что она будет потрясена моими словами. Однако этого не случилось.– Я знала, что ты заговоришь об этом, – сказала она с улыбкой. (Откуда женщины знают, что творится у тебя в голове? Как им это удается?) – Поэтому я успела немного подумать.– И каков твой ответ? – спросил я, немного растерявшись.Ее милая улыбка стала загадочной.– Я решила, – сказала она, – не говорить «да». Это обескуражило меня куда больше.– Вот как... – Под столом я потихоньку закрыл коробочку из ювелирного магазина и спрятал ее в карман куртки, надеясь, что Керсти не заметила этого.